– Ты – прелесть, Розмари! – Менделл сжал ее маленькую руку, просунутую сквозь решетку.

Кончиками пальцев она погладила его по лицу – сперва шрам под глазом, потом поломанный нос, потом губы...

– Ты тоже хороший, Барни... – Она прижала его руку к своей груди. – Мне наплевать на то, что говорят Пат и Джон, мне наплевать на то, что думает Джой Мерсер! Ты хороший и симпатичный парень, вот и все! Но ты и самый глупый парень в Чикаго!

Когда она ушла, дежурный открыл дверь и сунул Барни сумку. В ней оказались белье, носки, чистая рубашка и один из его дорогих костюмов, которые он оставил висеть в квартире матери за Саут-Сайд.

– Одевайтесь, – приказал дежурный. – Они хотят вас видеть.

Переодеваясь, Менделл размышлял, почему Розмари, такая красивая и элегантная, стала медсестрой, вместо того чтобы выйти замуж.

Лицо инспектора Карлтона было таким же ледяным, как и его ягодицы. За исключением министра юстиции Соединенных Штатов Америки, Менделл не знал никого из присутствующих в кабинете. Один из них, с тихим голосом и волосами цвета пламени, казалось, председательствовал.

– Садитесь, Менделл, – указал он на стул.

Барни сел. Вид у всех был усталый. Инспектор Карлтон и министр выглядели рассерженными. Некоторое время никто не шевелился, потом человек с седыми волосами и носом, похожим на ключ, отложил сигару, которую курил, и встал перед Менделлом.

– Как вы считаете, Менделл, виновны вы или нет?

– Что это, трибунал? – спросил Менделл. – Вы будете судить меня в пять часов?

– Скажем, это предварительное следствие, Барни, – произнес человек с рыжими волосами. – И не беспокойтесь о ваших правах – они будут надежно защищены.

– Кто вы такой?

– Меня зовут Куртис.

– Это вы звонили мне в отель и предупредили, что позвоните еще?

– Да.

Со сложенными за спиной руками судья апелляционного суда Хирам Клейн раскачивался на ногах.

– Послушайте меня немного, Менделл. Если бы это был уголовный суд и я был судья, что бы вы ответили – убили вы или нет Вирджинию Марвин?